Игра «в школу» – игра со школой

Еще с эпохи Древнего мира, когда только начали обучать детей, школа всегда играла особую роль в обществе. Школа призвана не только давать знания, но, если угодно, отбирать для государства людей, обладающих определенными качествами, и формировать поведенческие стереотипы.
Если школа этим не занимается, то плохи дела у страны. Гражданство не впитывается с молоком матери. Гражданином не рождаются, а становятся. На уроках истории, географии, литературы и даже математики и физики человек начинает обретать облик гражданина.
В этой ситуации очень важна личность учителя. Совершенно неслучайно все выпускники школ вспоминают первого учителя, чаще всего первую учительницу (у нашей школы женское лицо!). И здесь дело не только в том, что маленьких детей встретил в школе первый учитель – гораздо вернее будет сказать, что он (она) работал один и запомнился навсегда.

Для ученика неудачный опыт общения с учителем в начальных классах – это почти катастрофа. По образу первого учителя школьник в дальнейшем оценивает всех других педагогов. Начальная школа закладывает многие достижения и поражения человека в школе.
Бизнесмены и политики могут рассуждать об экономической составляющей системы образования, но школа, сведенная к экономике и политике – это путь в никуда. Хотите потерять человеческий потенциал государства, расстроить гражданскую жизнь, разобрать общество на элементы – прекратите заниматься школой, сведите все обучение под запросы текущего экономического и политического момента, и через поколение вы получите умирающую страну, ослабленную духовно и морально, страну незнаек и эгоистов.
Дети в садиках часто играют «в школу», причем назначая себя учителями, а игрушки, разных там мишек, зайчиков, кукол и роботов-трансформеров – исключительно учениками. Меняются столетия, игрушки, книжки с картинками, но дети играют в школу только так. Если понаблюдать за игрой незаметно, то обнаружится, что ребенок-«учитель» пользуется своим игровым лидирующим «правом» – ставить оценки, но вот сам процесс «обучения» игрушек скомкан и неинтересен. Чему, впрочем, удивляться нельзя, как и возмущаться этим тоже. Ребенку в силу возрастных особенностей (после шести лет в школу уже не играют!) не хватает элементарных знаний и взрослого такта, чтобы хотя бы казаться «учителем». Хорошо еще, если он плюшевому мишке «почитает», то есть перескажет книжку, а не просто поставит в угол за какую-нибудь провинность.
К сожалению, в XX и XXI веках взрослые дяди в Европе, да и в нашей стране, стали относиться к школе как дети в детском саду, разве что на другом уровне, без осторожности, рассудительности и соблюдения морально-нравственных правил. Если малость все упростить, то школа превратилась в поле для социальных экспериментов, учреждение, где не обучают и воспитывают будущих граждан, но учат вовремя чистить зубки и соблюдать отработанный до схем режимчик. Из школ были изгнаны классические языки: латынь и древнегреческий, а в России еще и церковнославянский. А потом все стали удивляться по поводу исчезновения гениев во всех сферах: науке, политике, промышленности и т. д. Эти «ненужные» языки структурировали сознание школьника, приучали к пониманию языка как такового. Гимназисты Царской России пусть и мучились с латинским языком, зато потом легко усваивали иностранные языки, такие, как немецкий, французский, испанский и английский.
Из школ также удалили логику и философию. А ведь та же логика позволяла людям научиться не делать логических ошибок уже в реальной жизни. В позднем СССР логика в обычной школе не изучалась, а мы ныне удивляемся, отчего это люди взрослые и вроде бы как разумные попадались на удочку финансовых пирамид вроде МММ и голосовали на выборах за политиков, раздававших самые безумные обещания.
Так как западная школа нас волнует меньше всего, давайте поговорим о своей, отечественной, причем приближенной к нашим дням.
После революции 1917 года мы имели совершенно разные школы в разные эпохи. Все началось с резкого изгнания религии из учебных заведений. Процесс секуляризации школы с удалением из программ Закона Божьего совершенно не способствовал становлению ребенка как личности. Но «тогдашних» реформаторов это не интересовало, ведь они оперировали термином «массы» и школе приказали изготавливать «строителей коммунизма», «борцов с капитализмом» и «пламенных интернационалистов». Преподавание истории в школе запрещалось, и вводилось некое подобие политических курсов. Старые педагогические кадры, особенно на селе, в большинстве своем были потеряны, сказались гражданская война, голод, эмиграция.
Советская школа 20-х – начала 30-х годов XX века – это сплошное опытное поле. Вводились программы, от традиционного образования переходили к «проектам», в некоторых местах отменялись оценки, вводился принцип «лабораторно-трудового» обучения, росло количество собраний и празднований, внешкольных мероприятий вроде школьных «судов» над Богом и литературным персонажем – Евгением Онегиным. Причем качество учительского коллектива желало быть лучшим. Педагогическое образование сводилось даже к двухмесячным курсам. И в середине 30-х годов обнаружилось, что безграмотные педагоги выпускают очень слабых учеников. Причем чем дальше школа располагалась от столицы, тем все обстояло хуже и хуже.
Процитируем газету «Красная Мордовия» (сентябрь 1935 года):

«Колоссальный процент педагогов не имеет даже пятиклассного образования, многие из них с трудом сами освоили четыре правила арифметики, почти совершенно не знают орфографии и элементарнейших правил грамматики». И подобное положение дел являлось типичным. В связи с этим в 1936 году была проведена первая аттестация учителей. С нее и начались все те аттестации учителей, которые проводятся до сих пор. И что же увидели? Например, что читаем в одном из протоколов аттестации: «О руководителях партии и правительства не имеет понятия. Совершенно не имеет представления о художественной литературе и методах преподавания. Географии не знает. В политических вопросах не разбирается. Программы начальной школы не освоил».

В другом документе говорится: «много таких работников, которые имеют образование 4-5 классов, сейчас числятся на заочном обучении за 6 класс, но на самом деле не учатся и не могут ответить ни на один элементарный вопрос, на который любой колхозник даст ответ».
В конце концов советская власть решилась разобраться со всем негативом. Решением Совета Народных Комиссаров N 27 от 26 октября 1940 года вводилась плата за обучение в школах разного типа:

«Учитывая возросший уровень материального благосостояния трудящихся и значительные расходы Советского государства на строительство, оборудование и содержание непрерывно возрастающей сети средних и высших учебных заведений, Совет Народных Комиссаров СССР признает необходимым возложить часть расходов по обучению в средних школах и высших учебных заведениях СССР на самих трудящихся и в связи с этим постановляет:
1. Ввести с 1 сентября 1940 года в 8, 9, и 10 классах средних школ и высших учебных заведениях плату за обучение.
2. Установить для учащихся 8-10 классов средних школ следующие размеры платы за обучение:
а) в школах Москвы и Ленинграда, а также столичных городов союзных республик – 200 рублей в год;
б) во всех остальных городах, а также селах – 150 рублей в год.
Примечание. Указанную плату за обучение в 8-10 классах средних школ распространить на учащихся техникумов, педагогических училищ, сельскохозяйственных и других специальных средних заведений.
1. Установить следующие размеры платы за обучение в высших учебных заведениях СССР:
а) в высших учебных заведениях, находящихся в городах Москве и Ленинграде и столицах союзных республик, – 400 рублей в год;
б) в высших учебных заведениях, находящихся в других городах, – 300 рублей в год…»

Конечно, можно поиронизировать над введением платного обучения, но в тот момент оно являлось необходимым. Родителей старших учеников и студентов подтолкнули самостоятельно следить за образовательным уровнем. Плата это и предполагала.
Вообще в СССР поняли, что лучше использовать старые образцы школ, дававшие хорошие результаты, чем бездумно увлекаться «пролетарской» экспериментальной «образованщиной». Пошел негласный поворот к доброй старой русской гимназии. Идет Великая Отечественная война. И в 1943г. вводится раздельное обучение мальчиков и девочек. Это отлично учитывало поло-возрастные особенности детства и построение воспитательного процесса в соответствии с ними, а не с мифами идеологического свойства.
Позже в школу возвращают логику. Руководитель Советского Союза Иосиф Сталин (бывший семинарист Джугашвили) отлично знал преимущества царской школы и недостатки сугубо советской. И все эти решения не были спонтанными. Государству потребовался гражданин, а не марионетка.
Однако все закончилось в середине 50-х годов.
В 60-80-е годы советская школа стала постепенно терять свой авторитет, накопленный в послевоенную эпоху. Хотя и оставалось много хорошего. Она ведь была школой гуманистической. И что бы там ни выдумывали, личность ученика ценилась и понималась. Педагогические вузы работали и выпускали кадры, соответствующие времени. В школу потихоньку возвращались методы и приемы из педагогики К. Д. Ушинского и других российских корифеев учительства. Но сам учитель и учительская профессия стали умаляться. На мой взгляд, очень страшными являются художественные фильмы, повествующие о школьных буднях: «Большая перемена» (1972-1973), «Доживем до понедельника» (1967), «Точка, точка, запятая…» (1973). Фильмы великолепно снятые, наивные, смешные, добрые и поэтому особо правдивые. Советское кино четко передало упадок школы. Мужчины-учителя становятся уникальным явлением, а воспитывать мальчиков приходится нервическим учительницам. И хоть «Большая перемена» рассказывает о школе для взрослых, где учатся рабочие люди, но там женский коллектив приходит в восторг, что к ним в качестве историка наконец приходит мужчина. И в этом советская школа разительно отличается от царской гимназии, в которую мужчин не надо было заманивать или направлять.
Труд советского учителя оценивался гораздо меньше, чем преподавателя старой гимназии. Экономия на учителе и явилась одной из косвенных причин гибели СССР. Конечно, можно сослаться на последствия Великой Отечественной войны, говоря об уменьшении количества мужчин в школах, но это оправдание совсем не является честным. В школе 50-х гг. мужской элемент еще оставался сильным.
И огромной бедой советской поздней школы была идеологическая ложь. Фильм «Доживем до понедельника» отлично показывает это. Учитель истории, фронтовик Илья Семенович Мельников (в роли – Вячеслав Тихонов) откровенно обманывает учеников, рассказывая о героическом революционере лейтенанте Шмидте. Советские образованные люди великолепно знали, что Шмидт даже по революционным лекалам не может быть насильственно втиснут в «герои».
Российская школа XXI столетия, желаете вы или не желаете, живет советским наследием. И мы, пусть и частично, копируем школу 20-х гг. XX века. Новое оказалось основательно забытым старым. И если в начале XX века хотели вырастить «революционер-интернационалиста», то ныне господствует образ «космополита-потребителя». Вводятся дисциплины вроде экономики, а Закон Божий в школу не возвращен. «Основы православной культуры» совсем не заняли места основополагающего предмета, и в подавляющем количестве регионов России от них отказываются.
Не будем обманываться, школа – это зеркало общества. В школе отражаются все наши проблемы. И нечего на зеркало пенять…
И еще. Личность педагога в школе не занимает первого ряда, а с внедрением «цифровой школы» грозит превратиться вообще в призрак. Но ежели личность учителя умалена, то каковой же тогда будет личность ученика? Используя лишь одни технологии, гражданина не воспитать. И есть повод накануне 1 сентября, когда зазвенят школьные звонки по всей России, задуматься об этом.
Фраза Гены Шестопала из художественного фильма «Доживем до понедельника»: «Счастье, по-моему, это когда тебя понимают!» является манифестом юного человека, который становится личностью. И мне кажется, что при любом порядке, при любом режиме школа только тогда выполняет свое предназначение, когда помогает личности стать самой собою.

Александр Гончаров

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.

− 2 = 1